Не царственной порфирой,
А лирой увлечен,
На обороте мира
Наброски делал он.
Не пойман искушеньем,
В блаженной простоте
Смиреннейшим служеньем
Считал он свой мятеж.
Расцвечивал покровы,
Узоры подбирал...
А в коконе суровом
Все ширилась дыра.
Истлевшей оболочкой,
Разползшимся тряпьем
Слетел привычный, прочный,
Когда-то вечный дом.
И посреди пустыни
Остался нехраним
От золота и сини
Ослепший пилигрим.
До черноты прозрачен,
До звона разрежен,
Был этот мир наградой
За все, чем не был он.
Ты вырвался из плена -
Так пей, пока пьяно,
Из купола вселенной
Хваленое вино!
Твой мир внезапной властью
Из праха извлечен,
Твоей напитан страстью,
Тобою наречен,
И людно в чистом поле,
И к юным небесам,
Твоей покорны воле,
Взлетают голоса.
Гремят литавры пира,
И правит торжество
На обороте мира
Сорвавшийся с него.
отсюда
А лирой увлечен,
На обороте мира
Наброски делал он.
Не пойман искушеньем,
В блаженной простоте
Смиреннейшим служеньем
Считал он свой мятеж.
Расцвечивал покровы,
Узоры подбирал...
А в коконе суровом
Все ширилась дыра.
Истлевшей оболочкой,
Разползшимся тряпьем
Слетел привычный, прочный,
Когда-то вечный дом.
И посреди пустыни
Остался нехраним
От золота и сини
Ослепший пилигрим.
До черноты прозрачен,
До звона разрежен,
Был этот мир наградой
За все, чем не был он.
Ты вырвался из плена -
Так пей, пока пьяно,
Из купола вселенной
Хваленое вино!
Твой мир внезапной властью
Из праха извлечен,
Твоей напитан страстью,
Тобою наречен,
И людно в чистом поле,
И к юным небесам,
Твоей покорны воле,
Взлетают голоса.
Гремят литавры пира,
И правит торжество
На обороте мира
Сорвавшийся с него.
отсюда