О Катастрофе

[dinni]

Много лет я об этом не говорил, как и многие из переживших Катастрофу. В 1983-м году я впервые поехал в Польшу с Рабиным и еще 49 уцелевшими после Катастрофы. Когда мы заходили в Освенцим, маленькая девочка - внучка Шуламит Алони - сказала мне: "Я не понимаю…" И я ответил: "И не пытайся. Понимать тут нечего. Попробуй почувствовать этот ужас, абсолютное бессилие перед чудовищными силами, которые пытаются раздавить тебя, твою жизнт, твою семью. Тогда ты поймешь".
Да, это может произойти еще раз. По-другому, потому что это всегда происходит по-разному. Может, в следующий раз жертвы и палачи будут иными. Любить трудно, ненавидеть легко. Я бы очень хотел любить всех. Но я могу лишь попытаться не ненавидеть.
Строить памятники легче, чем чувствовать, и произносить трагические речи в пасмять о жертвах проще, чем пытаться предотвратить жертвы в будущем. Я - седьмое поколение пессимистов - в чем-то остался оптимистом. Я верю, что можно и нужно что-то делать. Потому что если заранее отказываться от человечности - это конец".